На самом деле нынешние разговоры про то, как русских везде обижают, для меня звучат очень знакомо. Мама очень тяжело переживала отношения с представителями обиженных народов. "Я пошла в булочную в Карловых Варах, так там продавщица мне даже "Здрасьте" не сказала, я точно тебе говорю, они нас ненавидят за танки '68-го". Как-то они с сестрой застряли в Эстонии и оттуда много звонили по межгороду с оператором. Она из вежливости стала начинать разговор с Tere, а потом говорить по-русски. Операторша однажды в конце беседы ей сказала "А ещё тере!" — и это стало у нас такой постколониальной домашней поговоркой.
Я всегда понимал, что мама беседует со своими демонами и был очень благодарен, что у неё эта боль не переходила в озлобленность (как теперь у многих носителей паспортины отчего-то случается)