Многие уже высказались по поводу движухи "православных татар"; про то что имеется там определённая протекция сверху, и про то что, к примеру, для русских мусульман симметричная открытая деятельность была бы сегодня просто невозможна. Фрустрация по данному поводу вполне понятна, но она не должна нас ослеплять при осмыслении происходящих процессов.

1. Православные татары всё-таки существуют, и это свершившийся факт. В конце концов пора признать, что мы не вправе определять, кто является татарином а кто нет, так же как и не вправе говорить от имени мифической "народной воли" или "национальных интересов". Такого рода эссенциализм полностью противоречит критическому восприятию действительности, и уподобил бы нас тем недотёпам, которые сегодня кричат "русский значит православный". Ислам, разумеется, не является врожденной идеей каких-то определённых народов — он требует бережного сохранения и передачи из поколения в поколение. И, помятуя фразу "насильно мил не будешь", нам не следует тратить время и энергию на контроль того, что мы контролировать не в состоянии — чужие умы и сердца. Обязанности призыва, это, разумеется, не отменяет, но пора признать неизбежность того, что многие из сегодняшних татар станут отступниками, и, напротив, в ислам придут многие представители совсем других народов. А потому следует оставить чрезмерную эмоциональную реакцию там, где она совершенно не нужна.

Вообще говоря, для татарских националистов идея "нация первична, религия вторична" отнюдь не нова. Проявляется это чаще всего в навязчивом стремлении подвести под татарский знаменатель "исторических" кряшен — без всякого, впрочем, энтузиазма со стороны оных. Ни разу я не слышал о какой-либо протатарской инициативе со стороны кряшенских деятелей, чего не скажешь об откровенно колониальных и пророссийских. В последнее время к процессии этноцентристов добавляются ещё и неоязычники и атеисты, которые всё чаще составляют ядро этого движения. Вторая же партия стоит на позиции "татарин значит мусульманин", но она скорее рассматривает ислам как средство поддержания национального единства и защиты от ассимиляции. И те и другие, впрочем, не понимают очевидной вещи: подлинное единство возможно лишь на идеологической, а не этнической основе. И если у первых понимание этой тенденции полностью отсутствует, то у вторых причина меняется местами со следствием. Да и рассмотрение религии как средства, а не цели не способствует формированию подлинной религиозности.

Таким образом, первая горькая пилюля, которую придётся съесть — это признание татарскости как простого этнического происхождения, а не какой-то идеологии или врождённой идеи. Сразу скажу, что некоторые прошлые посты не соответствуют этой позиции, так как и мне потребовалось некоторое время для принятия этого.

2. Второй reality check, который будет сложно пройти многим татарам — русский язык становится языком российского ислама. Для татарских националистов характерно стремление сохранения языка за счёт религии, вплоть до выдавливания нетатароязычных из своих религиозных общин. Ладно бы татары действительно были сегрегированы от остального общества во всех сферах жизни, но эта тенденция распространяется только на религию. Мне это видится больше как результат бессилия — ни на какие другие области татарские активисты просто не имеют влияния. Для дореволюционных татар, в большинстве своём не знавших русского, это незнание действительно было препятствием для отступничества и ассимиляции, потому татарские алимы часто запрещали его изучать. Однако сейчас, когда русский знают почти все, татарский язык выполняет функцию исключения посторонних из этнической тусовки. Надо ли говорить, что нам нужно не столько исключать, сколько привлекать людей, в том числе и те 20-30% татар, которые не знают своего языка.