Почему потребительское общество на деле ненавидит любое разнообразие? Потому что по-настоящему прибыльным может быть только массовое конвейерное производство однотипной продукции, а однотипную продукцию должны потреблять однотипные люди. Даже там, где прибыль составляет всего пару процентов, её всегда можно увеличить за счёт эффекта масштаба. Чем больше продаём, тем меньше средние операционные расходы для каждой отдельной вещи, так же как и расходы на маркетинг. Крупные разрекламированные бренды вытесняют малоизвестных местных производителей, а торговые сети постепенно сливаются в несколько гигантских корпораций. Но у такой экономической эффективности есть и обратный эффект: однообразие окружения и быта неизбежно порождает однообразие вкуса и нравов. Индивидуальные ремесленные предметы становятся в один ряд с произведениями искусства, и стоят соответственно. Теперь они так же редки, как и индивидуальные люди.

Унификация эта происходит в два этапа: сначала на национальном, где пестрая масса деревенских этносов перемалывается в однотипных рабочих и клерков, и завершающем — глобальном, где уже сконструированные нации перерабатываются в общечеловеков. Неприязнь националистов к глобалистам — неприязнь между конкурентами на одном рынке. Одним только протекционизмом дела не решить, ведь "хороший" национальный капитал и "плохой" глобальный трудятся во имя одной цели и одними методами.