Прислушайся к голосу флейты – о чем она, плача, скорбит.
О горестях вечной разлуки, о горечи прошлых обид:
«Когда скамышового поля был срезан мой ствол пастухом,
Все стоны и слезы влюбленных слились и откликнулись в нем.
К устам,искривленным страданьем, хочу я всегда припадать,
Чтоб вечную жажду свиданья всем скорбным сердцам передать.
В чужбинехолодной и дальней, садясь у чужого огня,
Тоскует изгнанник печальный и ждет возвращения дня.
Звучит мойнапев заунывный в собраны! случайных гостей,
Равно для беспечно счастливых, равно и для грустных людей.
Но кто бы –веселый иль грустный – напевам моим ни внимал,
В мою сокровенную тайну доселе душой не вникал.
Хоть тайна мояс моей песней, как тело с душою, слиты –
Но не перейдет равнодушный ее заповедной черты.
Пусть тело сдушой нераздельно и жизнь в их союзе, но ты
Души своей видеть не хочешь, живущий в оковах тщеты…»
Стон флейты –могучее пламя, не веянье легкой весны,
И в ком не бушует то пламя – тому ее песни темны.
Любовное пламяпылает в певучей ее глубине,
Тот пыл, что кипит и играет в заветном пунцовом вине.
Со всякимутратившим друга лады этой флейты дружны,
И яд в ней и противоядье волшебно соединены.
В ней песнь остезе испытаний, о смерти от друга вдали,
В ней повесть великих страданий Меджнуна и бедной Лейли.
Приди,долгожданная, здравствуй – о сладость безумья любви!
Верши свою волю и властвуй, в груди моей вечно живи!
И если с устамилюбимой уста я, как флейта, солью,Я
вылью в бесчисленных песнях всю жизнь и всю душу свою.
*Стихотворение «Най-наме» взято из книги «Маснави Манави» Мауланы Джалалуддина Балхи, иранского поэта XII века.
*Перевод В. Державин
О горестях вечной разлуки, о горечи прошлых обид:
«Когда скамышового поля был срезан мой ствол пастухом,
Все стоны и слезы влюбленных слились и откликнулись в нем.
К устам,искривленным страданьем, хочу я всегда припадать,
Чтоб вечную жажду свиданья всем скорбным сердцам передать.
В чужбинехолодной и дальней, садясь у чужого огня,
Тоскует изгнанник печальный и ждет возвращения дня.
Звучит мойнапев заунывный в собраны! случайных гостей,
Равно для беспечно счастливых, равно и для грустных людей.
Но кто бы –веселый иль грустный – напевам моим ни внимал,
В мою сокровенную тайну доселе душой не вникал.
Хоть тайна мояс моей песней, как тело с душою, слиты –
Но не перейдет равнодушный ее заповедной черты.
Пусть тело сдушой нераздельно и жизнь в их союзе, но ты
Души своей видеть не хочешь, живущий в оковах тщеты…»
Стон флейты –могучее пламя, не веянье легкой весны,
И в ком не бушует то пламя – тому ее песни темны.
Любовное пламяпылает в певучей ее глубине,
Тот пыл, что кипит и играет в заветном пунцовом вине.
Со всякимутратившим друга лады этой флейты дружны,
И яд в ней и противоядье волшебно соединены.
В ней песнь остезе испытаний, о смерти от друга вдали,
В ней повесть великих страданий Меджнуна и бедной Лейли.
Приди,долгожданная, здравствуй – о сладость безумья любви!
Верши свою волю и властвуй, в груди моей вечно живи!
И если с устамилюбимой уста я, как флейта, солью,Я
вылью в бесчисленных песнях всю жизнь и всю душу свою.
*Стихотворение «Най-наме» взято из книги «Маснави Манави» Мауланы Джалалуддина Балхи, иранского поэта XII века.
*Перевод В. Державин
Comments
Be the first to add a comment
Log in to comment