Прочитал тут намедни любопытный текст одной отступницы от протестантизма, получив взамен некоторую рефлексию о своей собственной вере. Она была рождена в традиции, и своё отступничество связывает со смелостью образовывать смыслы для самой себя, взамен готовых, которые даёт традиция. Что понимается под традицией: подчинение духовному авторитету или общий религиозный язык, из текста неочевидно.

“Образовывать смыслы взамен готовых” — от этой формулы уже доносится некоторый отзвук идеологичности.

Дальше интереснее — автор начинает связывать религиозный и хипстерский протест как общую часть борьбы против репрессивной капиталистической культуры. Какое разочарование! Особенно когда видишь и понимаешь пласты этих убеждений, их корень — и делаешь вывод о простой секуляризации религиозной фанатичности. Это вообще общая психология человека: от своих убеждений можно отказаться внешне, но их частичка будет с тобой всегда. Потому неоконы, бывшие радикальными троцкистами до своей трансформации, инкорпорировали идею левой революции в либеральноконсервативную американскую политическую доктрину. Потому зачастую от неофита в Исламе можно услышать такую унылую ересь, типа исламского гегельянства или исламского либерализма, от которой становится тошно.

Я же ни в какой традиции, кроме постперестроечного недоверия ко всему, вырощен не был, напротив, оказался одиноко «вброшен в мир» изначально. Но на тот момент я был радикально честнее: я вообще не верил, что мир может сам по себе давать тебе какие-то месседжи и смыслы, предпочитал плыть по течению, не верил в авторитеты и репрессивный капитализм. Однако, потом я довёл собственную деконструкцию до своего самопожирания, поняв, что, отказываясь от любой идеологии и любого утверждения, я утвердил для себя ответ, я нахожусь в границах собственного нигилизма. Это была точка.

Когда ты убираешь из нигилизма эту веру в исследователя мира, в собственную непредвзятость, честность и неидеологичность, он перестаёт быть привлекательным. Ты понимаешь, что ты, по итогу, такой же чабан как и все, и продолжать следовать доктрине отрицания без ярлыка на объективность кажется просто глупым. Что такого ценного в радикальном неверунстве, если ты по итогу сам верун?

Проблема же не в идеологии, а в словах, которые несут свою семантику, да и вообще в любых смысоносящих образах. Они заставляют говорить собой и думать собой, тем самым навязывая тебе позицию. Как говорит ещё один админ этого паблика: язык — фашист. Но это не язык, это на самом деле само человеческое мышление вынуждает нас к утверждению. В итоге, оказавшись в отрицании собственного отрицания, я столкнулся с необходимостью утверждения, согласившись на капитуляцию. А что можно утвердить лучше, чем Аллаха? Такая вот причудливая и несознательная диалектика.