Помимо неравенства и социальной нестабильности, есть и другая очевидная проблема такого строя: буржуазия не является непосредственным воинским сословием, а потому уязвима для посягательств со стороны государства в целом и прослойки профессиональных военных в частности. Одной из попыток решения этого противоречия стало введение массового воинского призыва в сочетании с правом владения оружием для широких масс населения. Именно слой многочисленных мелких собственников — так называемый "средний класс", должен, по предположению либеральных мыслителей, защищать капиталистический строй. Но история сложилась иначе: воинский призыв в итоге пришлось отменить в большинстве стран Запада, и средний класс даже там находится в глубоком кризисе, ведь имущественное неравенство продолжает расти. На данный момент в западных странах имеют место очевидные технократические тенденции, с усилением государственного регулирования экономики и перераспределением богатства на социальные нужды.

И наконец, третья политическая форма — это технократия, она же бюрократия или меритократия. Строится она на власти назначенцев, зачастую выходцев из низов, добившихся своего положения в силу особых навыков и/или высокой лояльности. Примеров технократий можно привести массу: от античных деспотий, ближневосточной икты и конфуцианской бюрократии до современного социалистического строя. Об основных проблемах технократии мы уже писали: отсутствие эксклюзивных прав собственности часто дестимулирует эффективное управление и приводит к распространению коррупционных практик. Именно этот строй, судя по всему, является наиболее уязвимым к тирании, поскольку позволяет верховному правителю перераспределять собственность и важные посты себе в угоду. Однако, технократия вполне способна преподнести себя в лучшем свете, представ под лозунгами "открытого общества" или "общества равных возможностей", доступных социальных лифтов и перераспределения богатства для целей социального обеспечения.

Одной из попыток противостоять тираническим тенденциям является создание так называемых ветвей власти — своего рода конкурирующих бюрократических структур, призванных уравновешивать друг друга. Однако на деле все прокуроры, депутаты и судьи, будучи людьми похожего склада, часто начинают работать в одной команде. Борющиеся между собой бюрократические кланы действительно могут возникать, но проблема в том, что победа одного из них обычно грозит потерей позиций для всех прочих, и ситуации стабильного равновесия по итогу не возникает. Особым весом обладают, разумеется, силовые кланы — профессиональные военные, начиная от средневековых феодалов и дворцовых гвардий, часто назначавших угодного им правителя, до офицерских хунт, управляющих политическими процессами во многих странах нынешней мировой периферии.

Для средневековых восточных государств переход от военной демократии к технократии обозначался формированием так называемых рабских армий — гулямов, мамлюков, янычар и других. По ряду причин феодальное землевладение не приводило на Востоке к оформлению эксклюзивных прав на землю, хотя такие прослойки общества и имели определённое влияние — как, например, сипахи в Османской Империи. Популяризатор термина "восточная деспотия" Шарль де Монтескьё, сам будучи аристократом, упрекал восточные государства именно в слабости их аристократии и неспособности оной противостоять верховному правителю. С другой стороны, Вольтер даже похвалил Османскую Порту как пример "открытого общества", в котором люди добиваются высокого положения исключительно благодаря своим заслугам и способностям.