Раз уж все читают сезонного Ходасевича, задам свой дилетантский вопрос. Самое знаменитое стихотворение ВХ "Перед зеркалом" обрамлено двумя не-зверями. В первом пятистишии появляется змея, с которой даже через сравнение лирический герой отказывется отождествляться и привлекает высший авторитет для разделения "я" и змеи: мама любила не такого, который похож на змею, т.о., я = не-змея.
В последнем же пятистишии out of the blue выпрыгивает не-пантера: «Да, меня не пантера прыжками на парижский чердак загнала». Это один из самых ярких не-зверей русского языка, богатом на идиомы типа "не баран накашлял", "не жук лапкой потрогал", etc.
Соблазнительно увидеть в этом противостоянии зазеркальный сквозной сюжет. Если здесь не-змею не-пантера прыжками загнала (на высоту?) то, вероятно, в зеркале отражалось всё наоборот. Но откуда вообще берется пантера?
Полагаю, что уж если про "Обезьяну" светозарный Всеволод Зельченко написал комментарий столь подробный и глубокий (для меня лично — сияющий и недостижимый образец медленного чтения вооруженным умом), то и эту пантеру наверняка профессионалы давно уже разъяснили.

(Прочитал несколько подходов к снаряду Жолковского, там пантера улизнула в тени Ивана Ильича)