Немного про истоки так называемого европейского благосостояния.

Во все времена аристократия, в том числе и европейская, сталкивалась с одной проблемой. Люди, занимавшие высокое положение в обществе, обычно имели много жён и детей. Да, даже в раннесредневековой Европе, не смотря на христианство. С каждым поколением наследство приходилось делить среди многочисленных отпрысков, и постепенно могущественные князья и герцоги вырождались до мелких баронов, более походивших на зажиточных "кулаков". Короли и церковь неустанно угрожали их вольностям, и тысячам слабых дворян было практически нереально договориться между собой так, как это сделали бы несколько крупных феодалов. Остановить процесс мельчания аристократии и пересобрать их владения можно было бы только силой, в ходе войны — но кому оно нужно?

Многие искали другой путь, и со временем европейская элита увлеклась близкородственными браками. Они помогали собрать воедино владения рода и не давали землям уходить из ведения династии. Но биологические последствия подобной практики довольно известны: нарождавшиеся наследники не только обладали крайне слабым здоровьем, но и низкой фертильностью. Впрочем, не оставит потомство один наследник — богатства перейдут к его кузену или троюродному брату, что только способствует дальнейшему собиранию земель. В последующие века аристократы укрепили свои позиции и потеснили своими парламентами церковь и королей, а малодетность стала общим трендом европейского дворянства и понималась как главный ключ к благосостоянию и могуществу. Кстати, если спросить у западного человека — в чем же причина такого богатства Европы, он скорее всего скажет что-то вроде "ну у нас же демократия, а у вас тирания". Но то будет лишь обычной подменой причины и следствия.

Аристократическая модель семьи со временем перекинулась уже и на простолюдинов. Современный метод борьбы с бедностью — это вместо пяти-семи детей рожать одного, который унаследует имущество обоих родителей, как и двух бабушек и двух дедушек. Получаем перевёрнутую пирамиду, в котором на одном человеке сходятся все накопления шести его предков. Разумеется, такой индивид и образование получит, и в жилье нуждаться не будет. Но можно ли называть это ростом благосостояния — большой вопрос, тут скорее проедание наследства предыдущих поколений. И к главному совету всех современных социальных инженеров странам "третьего мира" — снижению рождаемости, стоит отнестись весьма критично. Ведь это работает только когда убыль населения можно восполнить постоянно прибывающими мигрантами. А что же будет когда модернизация окончательно покроет весь земной шар, и все перейдут на модель воспроизводства "перевёрнутой пирамиды"? Видимо, первый мир без третьего существовать никак не может.

Есть у айтишников такой термин — бэкап. Это когда мы обновляем систему до новой версии, но делаем резервную копию предыдущей — на всякий пожарный. С точки зрения так называемого социального прогресса основная система — это золотой миллиард, а бэкап — Африка, Ближний Восток и Индостан. Ошибок в новой версии накопилось прилично, и откатывать систему рано или поздно придётся. А что если резервная копия к тому времени уже будет уничтожена? И хотят ли на самом деле сильные мира сего этого уничтожения, то есть модернизации бедных регионов? И не для того ли существует доктрина управляемого хаоса? Вопросы остаются.