Тему урбанизма мы поднимали уже не раз, но нужно сказать пару слов и про архитектуру самих домов.

Если мы посмотрим на традиционное ближневосточное жилище, то его фундаментальным свойством является закрытость. Дом выстроен в виде квадрата, все его окна выходят на закрытый дворик, тогда как внешние стены — сплошная стена. Если западное выражение "мой дом — моя крепость" носит метафорический характер, то этот дом копирует строение крепости буквально. Он является автономным пространством, закрытым от случайных глаз и ушей, подчёркивает суверенный характер семьи и рода, её независимость от внешних структур вроде государства.

Западный же дом строится по прямо противоположному принципу: здесь и открытый двор, огороженный символическим метровым заборчиком, большие, а то и вовсе панорамные окна. Свобода частной жизни ещё формально провозглашается, но все люди уже как на ладони: даже если сегодня по улице не проедет полицейская машина, то бдительные граждане всё равно о всех происшествиях доложат куда следует.

Конечно, и западный дом когда-то был другим, но он начал меняться именно в период становления модернового государства. В описаниях европейских эпидемий 18 века упоминаются такие эпизоды: в момент обхода все жители должны были выстроиться перед окнами, дабы полицейские могли их осмотреть и опросить. В тех же домах, где окна выходили во двор, намеренно прорубались новые — на улицу. Смертность от болезней европейцы тогда научились сокращать, но опять же, ценой уменьшения личной и семейной автономии.

Мишель Фуко в своё время ввёл понятие паноптикума — социальной ситуации, в которой все сферы жизни оказываются открытыми и контролируемыми для власти. Сам термин был позаимствован из архитектуры: так назывался тип тюрьмы, в котором вышка надзирателей располагалась в центре, а расположенные вокруг неё камеры заключённых оказывались полностью обозримыми из одной точки. Фуко удачно подмечает связь между концептами власти и знания: для него обозримый значит подчинённый, а невидимый значит независимый.

В антиутопичном романе Замятина "Мы" описывается тоталитарное общество, люди которого живут в полностью стеклянных домах. Они не только не имели семей, но и отвергли идею собственной индивидуальности, решив что у них нет и не может быть секретов от других. Автор романа, живший в начале двадцатого века, не мог иметь представления о следящих устройствах вроде жучков и камер, но довольно удачно описал ситуацию, в которой и без них вполне можно обойтись.

Если спросить современного человека "что есть тоталитарная архитектура?", то большинство людей скажут что-нибудь про глухие бетонные стены, колючую проволоку и брутализм. Но настоящая тоталитарная архитектура — это, без сомнения, архитектура стекла и открытых обозримых пространств.