1. Марко Рубио, Министр иностранных дел Соединённых Штатов, заявил, что США в настоящее время не планируют наземную операцию в Иране, однако Дональд Трамп, президент США, не отверг этот сценарий для достижения своих целей. Готов ли Иран к такому сценарию? Обладает ли Исламская Республика достаточными возможностями для отражения наземного нападения извне?
Военные командиры и те члены правительства США, которые имеют больше опыта в политической сфере, знают, что наземное вторжение в Иран будет значить для агрессора. Президент США полагал, что сможет через убийство Верховного лидера революции дестабилизировать политическую систему и военную иерархию. В этом умозрительном сценарии основная часть вооружённых сил Ирана также сдалась бы Президенту США, и он мог бы до понедельника и открытия международных финансовых рынков объявить о своей победе в стиле Венесуэлы и доказать своим оппонентам, что вопреки оценкам, нападение на Иран и убийство невинных людей не принесёт для него и его страны никаких последствий. Стойкость политической системы в Иране удивила его, но гордость и самодовольство мешают признать поражение. По этой причине он заявил, что готов рискнуть жизнями тысяч американских военных. Вооружённые силы Исламской Республики Иран готовы к любому сценарию и превратят землю страны в кладбище для агрессора.
2. Ранее Трамп заявил CBS, что у него есть представление о том, кого он предпочел бы видеть лидером Ирана после смерти Али Хаменеи, лидера Ирана. Как Тегеран воспринимает риторику президента США относительно лидера Исламской Республики? Позволит ли Тегеран, чтобы этот вопрос стал предметом каких-либо внешних обсуждений?
Президент США предполагал, что Иран будет такой же легкой целью, как Венесуэла, и что с физическим устранением верховного лидера революции, а затем с распадом политической системы и военной иерархии, создадутся условия для прихода к власти человека, который подчинится его требованиям. Похоже, недавние события ясно показали наивность такого взгляда. Следовательно, такие заявления не заслуживают ответа. Иран — независимая страна, и единственным определяющим фактором для его руководства и политического курса является его народ.
3. Глобальные СМИ все больше обеспокоены возможным крахом нефтяного рынка из-за нынешнего обострения и угроз некоторых иранских чиновников закрыть Ормузский пролив. Насколько серьёзно Иран думает о закрытии Ормузского пролива и в каком сценарии Исламская Республика сочтёт такое действие допустимым?
США используют свои военные базы, расположенные на территории арабских стран Персидского залива, для нападения на Исламскую Республику Иран, несмотря на то, что эти страны ранее давали гарантии Ирану и открыто заявляли, что их территория и воздушное пространство не будут использоваться против Ирана. Однако теперь есть убедительные признаки того, что США используют эти базы против нас. Логистический маршрут и снабжение этих баз проходят через Ормузский пролив. Иран контролирует движение судов через этот пролив. Там военное положение, и Иран предпринимает меры по ограничению логистики противника ради собственной безопасности. Таким образом, мы не закрывали Ормузский пролив, но обеспечиваем безопасность прохода судов. Сами суда из-за небезопасности, вызванной агрессией США, не заходят в этот район.
4. Трамп ранее заявил, что Тегеран после военной операции США хочет вести переговоры. Соответствует ли это позиции Тегерана? Считает ли сейчас Исламская Республика возможным возобновление дипломатических контактов с Соединенными Штатами под временным новым руководством Ирана?
Наша страна в настоящее время подвергается жестокой агрессии со стороны США и режима Израиля, и высшим приоритетом страны является защита национального суверенитета и территориальной целостности. В таких условиях никто не думает о переговорах с Америкой. Конечно, Иран ранее неоднократно имел опыт переговоров с США, последние два раза из которых были с нынешним правительством.