Хотят ли татары быть "домашними нигерами"?
"Домашний негр" — феномен времен рабовладения в США. Так называли привилегированных чернокожих рабов, прислуживавших хозяевам в их домах и имевших, что называется, "доступ к телу". Окультуренный домашний нигер противопоставлялся неотёсанному полевому нигеру, выполнявших всю самую тяжёлую и грязную работу. Среди оных, впрочем, тоже имел место свой аналог квасного патриотизма: полевые сходились в кулачных боях плантация на плантацию, выясняя, чей хозяин лучше. Но домашних они, разумеется, ненавидели, и при случае бунта часто убивали первыми.
Думаю, особенно долго не нужно объяснять, насколько схожа описанная ситуация с положением нынешних татар. Многие гордятся своим положением "лучших среди худших", и не преминут колким словечком задеть "менее окультуренные" народы. Они первые готовы защищать хозяев от нападок собственных сородичей, а перед расой господ неизменно занимают шутливо-извиняющееся положение: ну что с них взять, дураков. Такая борьба с ксенофобией, впрочем, имеет характер весьма односторонний, и аналогичные выпады со стороны хозяев пропускаются мимо ушей как что-то само собой разумеющееся. Домашних татарских негров можно соотнести с городскими интеллигентами-образованцами, а полевых — с аульной лимитой и пролетариями.
Исследователи постколониальной теории выделяют среди нацменов такой феномен как раздвоенное сознание. В колонизированном сознании словно бы два мозга: один отвечает за собственные желания и интересы, второй же постоянно задаётся вопросом "а что же подумает белый человек?". Дело в том, что ни один раб не хочет быть наказанным, а потому постоянно изучает психологию хозяина, что тому нравится и что нет. Он формирует в своём сознании нечто вроде копии сознания господина, и каждое своё действие оценивает с его предполагаемой точки зрения. И пусть рабов больше не секут, на место плетей пришли более неявные методы порицания и поощрения, а сознание нацмена, как радар, всё точнее учится улавливать эти сигналы.
Таким образом, внутри каждого колонизированного сознания ведётся борьба. В том случае, если "мозг господина" окончательно побеждает, мы получаем совсем уж явного манкурта, примеры коих всем известны. Но если борьба продолжается, то отражённый образ сознания господина нуждается в постоянном подавлении. Внутренний конфликт вырывается наружу, и принимает форму иррациональной ненависти — ресентимента. Так в дискурсе антиколониальной борьбы появляется проблема чисто психологического свойства: очищение от внутреннего аффекта и перехода от реактивного мышления к проактивному. Ошибка может стоить слишком дорого, а вероятность ошибки высока когда решения принимаются на основе эмоций, а не разума.
"Домашний негр" — феномен времен рабовладения в США. Так называли привилегированных чернокожих рабов, прислуживавших хозяевам в их домах и имевших, что называется, "доступ к телу". Окультуренный домашний нигер противопоставлялся неотёсанному полевому нигеру, выполнявших всю самую тяжёлую и грязную работу. Среди оных, впрочем, тоже имел место свой аналог квасного патриотизма: полевые сходились в кулачных боях плантация на плантацию, выясняя, чей хозяин лучше. Но домашних они, разумеется, ненавидели, и при случае бунта часто убивали первыми.
Думаю, особенно долго не нужно объяснять, насколько схожа описанная ситуация с положением нынешних татар. Многие гордятся своим положением "лучших среди худших", и не преминут колким словечком задеть "менее окультуренные" народы. Они первые готовы защищать хозяев от нападок собственных сородичей, а перед расой господ неизменно занимают шутливо-извиняющееся положение: ну что с них взять, дураков. Такая борьба с ксенофобией, впрочем, имеет характер весьма односторонний, и аналогичные выпады со стороны хозяев пропускаются мимо ушей как что-то само собой разумеющееся. Домашних татарских негров можно соотнести с городскими интеллигентами-образованцами, а полевых — с аульной лимитой и пролетариями.
Исследователи постколониальной теории выделяют среди нацменов такой феномен как раздвоенное сознание. В колонизированном сознании словно бы два мозга: один отвечает за собственные желания и интересы, второй же постоянно задаётся вопросом "а что же подумает белый человек?". Дело в том, что ни один раб не хочет быть наказанным, а потому постоянно изучает психологию хозяина, что тому нравится и что нет. Он формирует в своём сознании нечто вроде копии сознания господина, и каждое своё действие оценивает с его предполагаемой точки зрения. И пусть рабов больше не секут, на место плетей пришли более неявные методы порицания и поощрения, а сознание нацмена, как радар, всё точнее учится улавливать эти сигналы.
Таким образом, внутри каждого колонизированного сознания ведётся борьба. В том случае, если "мозг господина" окончательно побеждает, мы получаем совсем уж явного манкурта, примеры коих всем известны. Но если борьба продолжается, то отражённый образ сознания господина нуждается в постоянном подавлении. Внутренний конфликт вырывается наружу, и принимает форму иррациональной ненависти — ресентимента. Так в дискурсе антиколониальной борьбы появляется проблема чисто психологического свойства: очищение от внутреннего аффекта и перехода от реактивного мышления к проактивному. Ошибка может стоить слишком дорого, а вероятность ошибки высока когда решения принимаются на основе эмоций, а не разума.
1 comment
Заира
Вы высказали то, над чем я долго думала. И, как всегда - блестяще. Спасибо большое Вам.
Log in to comment