Вот просто столкновение цивилизаций в прямом эфире. Чудовищные теракты во Франции привели к такому всплеску эмоций и с одной, и с другой стороны, что впору считать, что нам реально не ужиться на одном земном шарике. Вообще в последнее время не особо включалась в фейсбучные баталии, но, похоже, сейчас просто не возможно не высказаться.

Первое. Споры о том, является ли ислам религией добра и мира либо религией войны и насилия, с моей точки зрения, абсолютно бессмысленны. Любая религия, чтобы стать мировой, должна резонировать с чувствами и взглядами самых разных людей. В исламе, как и в христианстве, люди ищут и находят разное - кто-то мир и покой, кто-то - кровь и насилие; кто-то покорность, кто-то бунт; кто-то уход от мира, кто-то политический активизм. Вопрос не в том, что написано в священных книгах, а в том, каковы запросы у тех людей, которые их интерпретируют. И это вовсе не обязательно сознательное манипулирование в чьих-то там интересах. Это внутренний запрос, на который люди ищут ответ в религии.

Второе. Мне совершенно не понятно, почему в ответ на теракты западные страны ополчились на политический ислам. Политический ислам очень разный, далеко не все его ответвления признают насилие легитимным. Если начать подавлять политический ислам в целом, и протестная исламская молодежь в Европе не будет иметь легального канала выплеска своего протеста в политическом поле, отрезанных голов, увы, станет больше. Политики на Западе до сих пор смешивают салафизм и исламизм с джихадизмом, в результате репрессивные меры могут применяться не по адресу и лишь ухудшить ситуацию. То, что реально должно искореняться - это не политический ислам, а религиозно мотивированное насилие.

Третье. Похоже, нам рано или поздно придётся понять и принять, что мы живем и будем жить в мире, где нет единства базовых ценностей не только в общем и целом, но даже с соседями по лестничной клетке. Это некомфортно, неприятно, но это та объективная реальность, с которой мы ничего сделать не сможем. Поэтому сейчас основная задача - не заниматься безуспешными попытками насильственно обеспечить ценностное единство, а учиться жить бок о бок с теми, кого в науке называют «культурный чужак». Чем скорее акцент будет сделан на этом, тем больше шансов выбраться из кризиса с наименьшими потерями. Мы живем в том мире, где строительство стен, будь то физических или культурных, уже не поможет. Надо искать альтернативы.

Четвёртое. При этом я не считаю, что ограничения на свободу слова - это тот способ, которым можно решить проблему. Потому что нет никакой объективной границы, которая бы определяла, где начинается и где заканчивается оскорбление чувств или ценностей той или иной группы. Ок, предположим, мы можем в конце концов договориться про карикатуры. Это решит проблему? Конечно нет. Потому что группу более радикальных мусульман может оскорбить любое проявление светскости в государстве, где они живут - в одежде, в культуре, в образе жизни. Вот в Махачкале верующие в какой-то момент решили, что их чувства оскорбляет проводимый за закрытыми дверями фестиваль анимэ и разогнали его силой, напугав детей. От проведения таких фестивалей тоже отказываться надо? От чего ещё? Увы, мы должны признать, что в этом новом мире, где мы все никак не приспособимся жить, разнообразие таково, что почти все может оскорбить чьи-то чувства и ценности. Мусульман оскорбляют карикатуры, националистов оскорбляют «видимые меньшинства», атеистов оскорбляют кресты и хиджабы. Этот список можно продолжать бесконечно.

Пятое. У меня, как и у всех остальных, нет готовых решений. При этом я абсолютно уверена, что перетягивание каната, попытки решить проблему силовым образом и с одной, и с другой стороны - это путь в никуда. Только снижение барьеров, только диалог, только поиск общего поверх того, что нас разделяет. И не надо сразу подозревать меня в том, что я предлагаю искать общее с теми, кто отрезает головы. Как только начинаешь общаться и узнавать тех «чужаков», которые до того воспринимаются как однородная масса, таящая в себе угрозу, понимаешь, что все они люди, что все они разные, по-разному