Как известно, Председатель СК России любит подчеркнуть, что в его ведомстве служат не просто следователи, а офицеры (что на самом деле не так). Тем не менее, офицер – это прежде всего безупречный внешний вид, выражающийся в неукоснительном соблюдении правил ношения форменной одежды. Можно посмотреть, как сам Председатель соблюдает эти правила, на примере поздравительной фотки с 23 февраля, размещенной на
официальном сайте.
Сравнивать будем с Эскизом № 5, прилагающимся к приказу самого Председателя «О форменной одежде сотрудников СК РФ, имеющих специальные звания» № 88 от 05.08.2019. Сразу бросается в глаза, что тулья фуражки на Председателе серо-стальная, а по приказу положена синяя. На козырьке фуражки у него золотое шитье, которого быть не должно. Одет Председатель в однобортный китель серо-стального цвета, вместо положенного двубортного серо-голубого со смещенной боковой застежкой. Наплечные знаки на кителе у него съемные, а по приказу должны быть нашивные. Короче, сплошное нарушение формы одежды. Хорошо, что СК – не армия, а то там можно и дисциплинарное взыскание схлопотать за такие косяки.
Это я к тому, что если уж внедрять в следственное ведомство никому не нужную строевщину, то начинать надо прежде всего с себя. И никак иначе.
А так профессионализмом, в разработке данной униформы, никогда и не пахло.
Автор комментария - второй справа на фото.
Вот, кстати, интереснейший вопрос: как так получилось, что линейка званий от младшего лейтенанта юстиции до генерал-полковника юстиции включительно может означать совершенно разные сущности: в первом случае это военнослужащие, имеющие юридическую военно-учётную специальность (без какой-либо привязки конкретно к следствию), во втором случае - сотрудники следственных подразделений органов внутренних дел (кстати, в советской милиции следователи были обычными милиционерами, отличаясь от коллег только эмблемами в петлицах), а в третьем (обсуждаемом) случае - и вовсе гражданские лица, даже не проходящие ВВК.
Но теперь-то, когда в этих ведомствах есть новая правовая база, почему в ней были продублированы прежние нормы о специальных званиях внутренней службы, если наружной службы (полиции, милиции) ни у пожарных, ни в УИС, нет, не было и не будет?
Особенным абсурдом, на этом фоне, выглядит недавнее введение специальных званий внутренней службы для приставов. Ладно, те ведомства, "отпочковавшиеся" от МВД, преемственность, традиции, всё такое, но приставы-то куда?