Но есть и хорошие новости. Когда я был маленький, во дворах играли в войнушку — "наши" против "немцев". Через двадцать лет, когда у меня родилась дочь и я снова исследовал уличные игры, этого уже не было. Со Второй мировой войны прошло всего-то пятьдесят лет, а ненависть выдохлась и милосердное беспамятство затянуло прорехи. Ленинградская память о блокаде стояла особняком.
Так что к началу 2080-х скорее всего слово "Россия" уже перестанет быть страшным, а в 2090-х даже в Мариуполе и Николаеве перестанут играть в "наших" и "русских" в теплой пыли летних дворов. И многие до этого доживут.

4 comments

Очень бы хотелось, чтобы к 2080 году дети в принципе перестали играть в войнушку, но это желание наверно слишком фантастическое
Это если отсчитывать от сегодняшнего дня.
Ну, я, видимо, прошел какой-то долгий путь. Мне искренне всё равно. То есть вот есть страна Украина - слава Украине! - в ней до самой моей смерти будут не любить абстрактных русских. Если я туда поеду, я, вероятно, поеду в таком качестве, что мне это будет всё равно (ну, условно, в гости к друзьям, которые знают мою позицию и знают, что я делал во время войны). А что абстрактный украинец на улице меня абстрактно не любит - ну, меня абстрактно не любили всю жизнь как черножопого, жида и хача, мне было всё равно и осталось всё равно. Я не люблю, когда меня бьют, но вряд ли старого меня так уж сильно будут бить в Украине.
Переживать за абстракции - неизвестные мне дети в Мариуполе еще 50 лет будут играть в "укров и орков" (формулировка одного из украинских детей-беженцев в Марабу) - я точно не могу.
Что русская культура будет по-прежнему маргинальной, я тоже переживу. То есть, ну, я уже принял этот факт много лет назад, как ты знаешь.

То есть мне искренне всё равно, как будут относиться к России и русским в Украине. Во Франции, я подозреваю, также как относились, так и будут относиться - у России имидж страны, где живут умные, интеллигентные люди, которые убегают во Францию, когда в России к власти приходит что-то монструозное.

Это странная смесь двух моих качеств - у меня довольно слабая групповая идентичность и вот уж точно меня трудно уязвить тем, что я часть какого-то айдентити. У меня чудовищное чувство индивидуальной вины (обычно перед близкими), но в коллективную вину я не верю вполне искренне.
То есть когда лично меня не любят, я переживаю. А когда не любят меня, как русского, еврея, уехавшего, понаехавшего, богатого, бедного, москвича, москаля, мужчину и тд - мне, скорее, смешно.

Возвращаясь к детям. Если бы арабские дети ограничились тем, что играли бы в "наших и евреев" это нам было бы всё равно - нам не всё равно, потому что террористы и обстрелы с территории Газы. Не думаю, что украинцы будут 80 лет обстреливать Россию.