Уже который год варюсь в этой каше исламских интеллектуалов, как вполне религиозных так и секуляристов, и раз за разом наблюдаю одну тенденцию: попытка объяснить Ислам западными категориями, впихнуть внутри исламской уммы процессы в европейские политические, культурные и чаще всего – социальные, концепции. У превалирующего большинства в прошлом веке это пресловутый марксизм, попытка представить Ислам в качестве революционной интернациональной идеологии, вещающей от имени пролетариата против условной социальной иерархии. Понатягивали-понатягивали сову на глобус, да не вышло.

Другой, не менее популярный среди интеллигенции подход, – это включенный в ту же марксистскую парадигму, но уже с экономической сферы: вычурный эксперимент с наложением теории экономически формаций на историю развития сначала арабского народа, а затем – исламской цивилизации. На выходе опять имеем острую научную критику подробных эпатажных теории с очевидно апологетическим мотивом.

Даже упомянутая выше "исламская цивилизация" – это сугубо европейский концепт, продуманный востоковедами для обозначения того, что мы называем словом Умма. Дошло до того, что последнее аутентично исламское слово даже мусульмане на письме как-то опускают, заменяя более вычурным западным словечком.

И таких примеров можно приводить много и долго. Пассионарная теория (не работающая даже на первичном материале – тюрках), парадигмальный анализ (в который Ислам уж никак не вписывается, ибо не носит ни исключительно премодерновый, ни модерновый, ни постмодерновый характеры); культурно-цивилизационный подход Шпенглера и Тойнби, теория нигилистичной историософии усатого дядьки Ницше, подхваченный после Хайдеггером; расовый подход; теории национализма от интегрального до всех видов конструктивистских; все виды теорий секуляризма от Дюркгейма до Лукмана, гегелевская философия истории (в описании которой он намеренно опускал Ислам), и так далее, и так далее, и так далее.

Итак, эти мусульмане-интеллектуалы, ими движет непонимание того, что Фуко описывал как знание-власть, а на его базе Эдвард Саид создал теорию ориентализма как литературного формирования образа Другого для придания ему нужных черт и тем самым подчинение (мы знаем вас лучше чем вы сами, а потому властвуем над вами). Именно такой мотив движет любым, кто проделывает три в принципе несложные операции: эссенциализация объекта > описание объекта > власть над объектом.

Разве есть смысл в этом? Разве мы не должны, вместо того чтобы подражать и прогибаться, напротив, начать гордиться тем, что наша Истина, наш Ислам не вписывается ни в какие их рамки и категории, а потому в полной мере недосягаем для щупальцев их дискурсивной власти, власти-знания. Разве не стоит нам самим взять на вооружение их же оружие, повернув стрелку культурной гегемонии вспять, начав познавать их как Других?