С уходом Михаила Жванецкого мы прощаемся и с памятью о той культуре смеха и критики, когда правду можно было говорить только намёком, полушепотом, так, чтобы люди поняли, но и власть не имела возможности расправиться с шутником, а только благодушно - или не очень – посмеивалась. Это была эпоха людей, которые хотели говорить правду и выживать одновременно – и поэтому это была эпоха инсультов. Я навсегда запомнил грустные глаза Аркадия Райкина, для которого Жванецкий написал лучшие свои юморески. Запомнил и слова самого Жванецкого, который говорил мне, как отличается эпоха, в которую он может слушать мои репортажи по радио без всяких глушилок от того времени, когда, казалось, «глушили” даже его концерты. И то, что даже в последние годы жизни Жванецкий, сам стиль Жванецкого был намного популярнее в России, чем в Украине, ещё раз подтверждает как далеко мы ушли от мрака в соседней стране.
Со Жванецким окончательно уходит и то, что мы привыкли называть одесской культурой юмора - то, что на самом деле было еврейской традицией, не всегда хорошо переведённой на русский язык. Это культура на самом деле погибла в годы Холокоста, но ещё оставались люди которые способны её вспомнить и воспроизвести, люди для которых она была воздухом. Со смертью Жванецкого эту культуру можно будет только имитировать.
Со Жванецким окончательно уходит и то, что мы привыкли называть одесской культурой юмора - то, что на самом деле было еврейской традицией, не всегда хорошо переведённой на русский язык. Это культура на самом деле погибла в годы Холокоста, но ещё оставались люди которые способны её вспомнить и воспроизвести, люди для которых она была воздухом. Со смертью Жванецкого эту культуру можно будет только имитировать.
33 comments
Log in to comment
Помолодеть
Хотите помолодеть?.. Кто не хочет, может выйти, оставшиеся будут слушать мой проект.
Чтобы помолодеть, надо сделать следующее.
Нужно не знать, сколько кому лет.
А сделать это просто: часы и календари у населения отобрать, сложить все это в кучу на набережной.
Пусть куча тикает и звонит, когда ей выпадут ее сроки, а самим разойтись. Кому интересно, пусть возле кучи стоит, отмечает.
А мы без сроков, без времени, без дней рождения, извините.
Ибо нет ничего печальней дней рождения, и годовщин свадеб, и лет работы на одном месте.
Так мы и без старости окажемся...
Кто скажет: "Ей двадцать, ему сорок?" Кто считал?
Кто знает, сколько ей?..
Не узнаешь - губы мягкие, и все.
Живем по солнцу.
Все цветет, и зеленеет, и желтеет, и опадает, и ждет солнца.
Птицы запели, значит, утро.
Стемнело, значит, вечер.
И никакой штурмовщины в конце года, потому что неизвестно.
И праздник не по календарю, а по настроению.
Когда весна или, наоборот, красивая зимняя ночь, мы и высыпали все и танцуем...
А сейчас... Слышите - "сейчас"?
Я просыпаюсь - надо мной часы.
Сажусь - передо мной часы.
В метро, на улице, по телефону, телевизору и на руке - небьющаяся сволочь с календарем.
Обтикивают со всех сторон.
Напоминают, сколько прошло, чтобы вычитанием определить, сколько осталось: час, два, неделя, месяц.
Тик-так, тик-так.
Бреюсь, бреюсь каждое утро, все чаще и чаще!
Оглянулся - суббота, суббота. Мелькают вторники, как спицы.
Понедельник - суббота, понедельник - суббота? Жить когда?..
Не надо бессмертия.
Пусть умру, если без этого не обойтись.
Но нельзя же так быстро.
Только что было четыре - уже восемь.
Только я ее целовал, и она потянулась у окна, просвеченная,- боже какая стройная!
А она уже с ребенком, и не моим, и в плаще, и располнела.
И я лысый, и толстый, и бока, и на зеркало злюсь...
Только что нырял на время и на расстояние - сейчас лежу полвоскресенья и газеты выписываю все чаще.
А это раз в год!
В детстве казалось, возьмешь ложечку варенья- в банке столько же.
Ерунда! В банке меньше становится.
Уже ложкой по дну шкрябаешь...
И что раздражает, так это деревья.
То зеленые, то желтые.
И стоят, и все.
Маленький попугай - крепкий тип.
Гоголя помнит и нас помнить будет.
Нельзя нам так быстро.
Не расстраивался бы и вас не расстраивал.
Но жить люблю, поэтому и хочется...
Помолодеть
Хотите помолодеть?.. Кто не хочет, может выйти, оставшиеся будут слушать мой проект.
Чтобы помолодеть, надо сделать следующее.
Нужно не знать, сколько кому лет.
А сделать это просто: часы и календари у населения отобрать, сложить все это в кучу на набережной.
Пусть куча тикает и звонит, когда ей выпадут ее сроки, а самим разойтись. Кому интересно, пусть возле кучи стоит, отмечает.
А мы без сроков, без времени, без дней рождения, извините.
Ибо нет ничего печальней дней рождения, и годовщин свадеб, и лет работы на одном месте.
Так мы и без старости окажемся...
Кто скажет: "Ей двадцать, ему сорок?" Кто считал?
Кто знает, сколько ей?..
Не узнаешь - губы мягкие, и все.
Живем по солнцу.
Все цветет, и зеленеет, и желтеет, и опадает, и ждет солнца.
Птицы запели, значит, утро.
Стемнело, значит, вечер.
И никакой штурмовщины в конце года, потому что неизвестно.
И праздник не по календарю, а по настроению.
Когда весна или, наоборот, красивая зимняя ночь, мы и высыпали все и танцуем...
А сейчас... Слышите - "сейчас"?
Я просыпаюсь - надо мной часы.
Сажусь - передо мной часы.
В метро, на улице, по телефону, телевизору и на руке - небьющаяся сволочь с календарем.
Обтикивают со всех сторон.
Напоминают, сколько прошло, чтобы вычитанием определить, сколько осталось: час, два, неделя, месяц.
Тик-так, тик-так.
Бреюсь, бреюсь каждое утро, все чаще и чаще!
Оглянулся - суббота, суббота. Мелькают вторники, как спицы.
Понедельник - суббота, понедельник - суббота? Жить когда?..
Не надо бессмертия.
Пусть умру, если без этого не обойтись.
Но нельзя же так быстро.
Только что было четыре - уже восемь.
Только я ее целовал, и она потянулась у окна, просвеченная,- боже какая стройная!
А она уже с ребенком, и не моим, и в плаще, и располнела.
И я лысый, и толстый, и бока, и на зеркало злюсь...
Только что нырял на время и на расстояние - сейчас лежу полвоскресенья и газеты выписываю все чаще.
А это раз в год!
В детстве казалось, возьмешь ложечку варенья- в банке столько же.
Ерунда! В банке меньше становится.
Уже ложкой по дну шкрябаешь...
И что раздражает, так это деревья.
То зеленые, то желтые.
И стоят, и все.
Маленький попугай - крепкий тип.
Гоголя помнит и нас помнить будет.
Нельзя нам так быстро.
Не расстраивался бы и вас не расстраивал.
Но жить люблю, поэтому и хочется...
Это наше достоинство!