Поскольку представители и судьи не следуют закону, никто не обязан подчиняться их незаконным приказам.

Я также хотел бы выразить благодарность многим людям, поскольку вряд ли смогу снова с ними поговорить (если только Секретная служба не окажется *поразительно* некомпетентной).

Спасибо моей семье, как личной, так и церковной, за вашу любовь на протяжении этих 31 года.

Спасибо моим друзьям за ваше товарищество на протяжении многих лет.

Спасибо моим коллегам по разным работам за ваш позитив и профессионализм.

Спасибо моим ученикам за ваш энтузиазм и любовь к обучению.

Спасибо многим знакомым, которых я встречал лично и онлайн, за короткие взаимодействия и долгосрочные отношения, за ваши взгляды и вдохновение.

Спасибо всем за все.

Искренне,

Коул „coldForce“ „Дружественный федеральный убийца“ Аллен

P.S.: Ладно, теперь, когда вся эта сентиментальная чушь закончена, что, черт возьми, делает Секретная служба? Извините, сейчас немного поораю и сброшу формальный тон.

Типа, я ожидал камер безопасности на каждом углу, прослушенных номеров в отеле, вооруженных агентов каждые 10 футов, детекторов металла до чертиков.

А что я получил (кто знает, может, они меня разыгрывают!) — ничего.

Ни хрена охраны.

Ни в транспорте.

Ни в отеле.

Ни на мероприятии.

Типа, первое, что я сразу заметил, входя в отель, — это ощущение высокомерия.

Я вхожу с несколькими видами оружия, и ни один человек там не рассматривает возможность, что я могу быть угрозой.

Охрана на мероприятии вся снаружи, сосредоточена на протестующих и прибывающих, потому что, видимо, никто не подумал, что будет, если кто-то заселится за день до.

Типа, этот уровень некомпетентности безумен, и я очень искренне надеюсь, что это исправят к тому времени, как эта страна снова получит по-настоящему компетентное руководство.

Типа, если бы я был иранским агентом вместо американского гражданина, я мог бы притащить сюда чертову Ма Дьюс, и никто бы не заметил ни хрена.

На самом деле безумие.

О, и если кому-то любопытно, каково это — делать что-то подобное: это ужасно. Хочется блевать; хочется плакать по всем вещам, которые я хотел сделать и никогда не сделаю, по всем людям, чье доверие я предаю; я испытываю ярость, думая обо всем, что эта администрация натворила.

Не могу по-настоящему рекомендовать! Оставайтесь в школе, ребята.»