На протяжении 1988-1994 годов на британском телевидении и радио существовал запрет на трансляцию выступлений представителей экстремистских группировок Северной Ирландии – как католиков, так и протестантов. Премьер-министр Маргарет Тэтчер и ее преемник Джон Мейджор считали, что нельзя поощрять террор. Запрет был снят только после начала мирного процесса в Ольстере.
Понятно, что этот запрет и тогда, и сейчас воспринимался, мягко говоря, неоднозначно. И не только журналистами, которые считали, что власть покушается на свободу слова, на их право разговаривать с теми, с кем они посчитают нужным. Но и многими сторонниками экстремистов – как католиками, так и протестантами. Сторонники республиканцев считали, что они имеют право на насилие, раз уж не удается восстановить территориальную целостность Ирландии мирным путем. Сторонники лоялистов были убеждены, что нужно защищать целостность Соединенного Королевства – раз уж сама власть действует не так жестко, как им хотелось бы. То, что в результате гибли мирные люди, мало кого интересовало. Для радикалов жизни их соотечественников – тем более когда это представители противоположного лагеря – это всего лишь политический инструмент. Не более того. И именно с этим не могла согласиться «железная леди». Она была категорически против того, чтобы отдавать экстремистам право на насилие, но и легитимировать это их право в медиа.
Но – если так призадуматься – а чем рисковала тогда Тэтчер? Минимум – всплеском террора в Ольстере. Максимум – и это тогда было из области фантастики – потерей Северной Ирландии. Но в целом Великобритании как государству ничего не угрожало и не могло угрожать. Я вам больше скажу: Англия останется Англией даже если вдруг потеряет и Северную Ирландию, и Шотландию, и даже Уэльс.
С Украиной совершенно другая ситуация. Когда мы легитимизируем оккупацию, когда мы улыбаемся всяческим Поклонским – мы ставим под вопрос само будущее существование нашего государства как такового. Тем более, что в нашей стране не так уж мало сторонников «русского мира». И уж тем более немало тех, кому все равно. Поэтому я думаю не об этих людях. Если Украина превратится в Украинский федеральный округ Российской Федерации, они этого даже не заметят.
Гордон будет все также брать интервью. Только станет намного осторожнее. «95 квартал» придумает новых «Сватов». В маршрутках все также будет работать «Русское радио».а пассажиры – обсуждать повышение пенсий и проклятых американцев. На уроках истории станут рассказывать, как мазепинцы, петлюровцы, бандеровцы и «порохоботы» пытались помешать вековой дружбе русского и украинского народов – но ничего у них не получилось.
Проблемы возникнут только у украинских патриотов. Одних убьют. Других посадят. Третьих выгонят. Тех, кто останется, превратят в нищих маргиналов. Канал «Интер» об этом не расскажет. У него будут другие новости.
Я не пытаюсь в чем-то переубедить этих патриотов, среди которых есть и мои коллеги, которые считают, что можно брать интервью у Поклонской. И есть сторонники власти, которые верят, что с Россией можно о чем-то договориться. Я просто предупреждаю их о последствиях их собственной близорукости. Не только о последствиях для государства, но и о последствиях для них самих, для их семей, для их родителей и детей. Будет практически то же самое, что в Крыму и на Донбассе. Только хуже.
И если вас не очень интересует судьба Украины, дорогие друзья, то подумайте хотя бы о себе. Поймите, что вы защищаете нашу страну для вашего же собственного блага, для вашей безопасности. Для вашей возможности выжить и жить. Украина – это не абстрактное понятие. Украина – это не Гордон, не Зеленский, даже не избиратели Зеленского и не зрители Гордона.
Украина – это каждый из нас.