Трагические события в Кагарлыке все чаще сравнивают с событиями во Врадиевке. Но на самом деле сравнить Врадиевку и Кагарлык можно будет исключительно в политическом смысле. Врадиевка стала, во многом, прелюдией к Майдану 2013-2014 годов. Она подорвала авторитет тогдашнего министра внутренних дел и продемонстрировала грызню в окружении Виктора Януковича. Окружение тогдашнего главы государства готово было бороться за власть и финансовые потоки без понимания того, к каким общественным последствиям может привести эта борьба, каким может быть результат резонанса того или иного дела. В результате к Майдану Янукович пришел уже значительно ослабленным, его в буквальном смысле слова некому было защитить, кроме бойцов элитных подразделений. У Януковича остались старые враги, патриоты Украины а равнодушное население – избиратели Януковича – испытывали отвращение к своему недавнему кумиру. Проиграл и Янукович, и те, кто допустил Врадиевку, и те, кто использовали трагедию ради борьбы с конкурентами. И в этом смысле Зеленского, которого окружают такие же непримиримые и жадные соратники, как и Януковича и которого поддерживает такое же равнодушное к будущему страны население, как и Януковича, вполне может ожидать судьба Януковича. Кагарлык – это сигнал того, что процесс пошел.
Но у Кагарлыка есть и куда более мрачные последствия, на фоне которых судьба Зеленского может выглядеть всего лишь мелкой деталью в общей картине возможной катастрофы. Врадиевка напоминала о вседозволенности, о полной деградации системы. Кагарлык – это напоминание о будущей деградации общества.
Ведь, собственно, какое преступление «раскрывали» полицейские из Кагарлыка? Мелкую кражу! Преступление, уж точно не требовавшее от них таких «усилий». Но очень скоро именно такие мелкие кражи в магазинах станут – если уже не стали – возможностью выживания для тысяч людей.
Мы возвращаемся в 90-е годы. Финансовых потоков будет не хватать на всех «хозяев жизни». И оттого, что эти хозяева переименовали себя на «слуг», безопасности в их жизни будет не больше, а меньше, а сама жизнь – короче. Намного короче. Тем более тогда, когда открывается рынок земли.
Но основной массе населения будет не до их проблем. Основная масса будет выживать. И мелкая кража станет частью быта. При этом основная часть населения будет относиться к такому образу жизни как к норме – не мы такие, а жизнь такая. Зато требование остановить преступность станет главным требованием бизнеса – прежде всего  мелкого и среднего. И тут – парадокс. Этот бизнес не является опорой популистской власти, зато он является ее частью. У каждого уважающего себя «хозяина жизни» - ой, простите – «слуги народа» есть магазинчик. Или ломбардик. Да-да, в наших условиях именно ограбление ломбарда может стать преступлением века! А вы что думали?
Так полиция – в особенности на местах – превращается в последнюю плотину. В последнюю возможность защитить тех, у кого хоть что-то еще есть от тех, у кого уже ничего нет. И в ближайшие годы не будет – тем более, если они переизберут свою безысходность на второй срок.
И полицейские уже начали ощущать эту свою «нужность» и эту свою вседозволенность. Кагарлык – не просто доказательство этого.
Кагарлык – это воспоминание о будущем.