Когда в 2014 году, после аннексии Крыма, оказалось что на полуострове из-за западных санкций не могут работать ведущие российские компании и что в Крыму не будет ни «Сбербанка России», ни «Почты России», ни «Российских железных дорог», многим это могло показаться лишь обстоятельством, связанным с самими обстоятельствами «присоединения» Крыма – а для других регионов что может измениться-то?
Но Россия тем и отличается, что, как камбала, становится похожа на территории, в которых старается установить «порядок». Я хорошо помню, как спросил у первого президента Татарстана Минтимера Шаймиева, как он представляет себе договоренности с Москвой, если после 1991 года в России и Татарстане были установлены два разных, по своей сути, политических режима. И дело было не только в стремлении Татарстана к суверенитету и отказе руководства республики от подписания Федеративного договора. В московском Кремле говорили о демократии и приближении к цивилизованному миру, в Кремле казанском сохранялся постсоветский дух, политической конкуренцией тут и не пахло. Шаймиев лишь усмехнулся и спросил, почему я думаю, что это Татарстан должен стать похожим на Россию, почему Россия не может стать похожей на Татарстан?
Тогда эта фраза показалась мне всего лишь шуткой – но прошли годы и Россия действительно в гораздо большей степени походит на Татарстан, чем Татарстан тогда был похож на Россию. Недавнее расследование Фонда борьбы с коррупцией о богатстве руководства Татарстана вскрывает механизмы функционирования кланового мини-государства и его авторам такой Татарстан кажется лишь продолжением путинской России. Ну а на самом деле это Россия – продолжение Татарстана.
Примерно то же самое произошло с Чечней. Я задавался простым вопросом еще в начале конфликта на Северном Кавказе – не боятся ли россияне, что его силовое решение изменит саму ткань Российского государства и уничтожат шансы его демократического развития? Как правило, со мной не соглашались именно те люди, которые сегодня являются яростными критиками Кремля и никак не могут понять, как же это Россия из ельцинских девяностых с их надеждами и планами перескочила в новое путинское тысячелетие. Что ж две кровопролитных войны помогли сохранить территориальную целостность России, но и превратили Чечню в настоящее силовое государство, где первое лицо выше любого закона, а спецслужбы могут позволить себе все что угодно. Но достаточно быстро в такое же государство силовиков превратилась и сама Россия – теперь уже сотрудники спецслужб из Москвы конкурируют с сотрудниками спецслужб из Грозного, когда речь идет об операциях за границами страны, устранении и дискредитации политических оппонентов, репрессиях против правозащитников и независимых журналистов.
Ну и теперь, спустя семь лет после оккупации, дошла очередь до Крыма. И это уже не о коррупции и произволе, а об изоляции. Российское руководство, судя по его действиям, отнюдь не озабочено изоляцией оккупированного полуострова. Более того – оно готовится к изоляции, вернее к самоизоляции России от внешнего мира. Отсюда и разговоры о возможном разрыве отношений с Европейским Союзом, и стремление переоценить отношения с Соединенными Штатами, и «суверенный интернет», и готовность отказаться от использования западных платежных систем. Тот, кто считал, что давление на путинскую Россию из-за аннексии Крыма и войны на Донбассе может привести к тому, что Кремль согласиться отказаться от оккупированных территорий, не понял сути путинского режима и его политической логики.
Россия лучше сама станет изолированным Крымом, чем отдаст Крым. https://ru.krymr.com